?

Log in

No account? Create an account
Обсуждение коммунистической перспективы
November 8th, 2012
06:34 pm

[Link]

Previous Entry Share Flag Next Entry
«Поддержка крайне правых во имя антиимпериализма - это преступление»

Интервью с алжирской феминисткой Марьем Эли Лукас об арабских контрреволюциях

Марьем Эли Лукас – алжирская феминистка. Социолог, политический теоретик и автор работ, направленных против религиозного фундаментализма. Она родилась в Алжире в "феминистской семье"  и участвовала в освободительной борьбе в Алжире. В 1984 г. основала Международную сеть женщин, живущих под мусульманскими законами (WLUML) и была ее международным координатором. В 2005 г. основала также "Светскость – дело женщин" (SIAWI). Интервью дано изданию "Феминист Индиа"

Вопрос: Женщины играли важнейшую роль в арабском восстании, которое началось в конце 2010 года. После почти полутора лет говорят, что женщины больше всех проиграли в этой революции. Что, по твоему мнению, пошло не так?  

Ответ: Ничего не пошло "не так". С самого начала было ясно, что эта "революция" – не социалистическая и не феминистская. В обоих случаях, в Тунисе и в Египте, она ограничилась свержением существующих правительств. Хотя ее начали простые люди, вышедшие на улицы из-за бедности и безнадежности, факт заключается в том, что она стала победой крайне правых политических сил, которые действуют под личиной религии.



После почти полного искоренения левых партий и движений и профсоюзов, которое длилось десятилетиями и почти полностью игнорировалось или замалчивалось международными СМИ, единственными организованными политическими силами в Тунисе и Египте были религиозные фундаменталисты. Они и взяли в свои руки протестное движение. 

Интересно отметить, что международные СМИ мало сообщали об атаках на левые силы, зато обличали правительственные репрессии против фундаменталистских движений. Тем самым, они не только скармливали миру весьма несбалансированный политический анализ, но и продвигали ультраправые религиозные движения, такие как "Братья-мусульмане", исключительно как жертв государства, а не как тех, кто совершает грубые нарушения прав граждан и особенно прав женщин.

Подобно тому, как это делали раннее мусульманские правые в Иране и Алжире, фундаменталистские группы и партии в Египте и Тунисе манипулировали обоснованным недовольством, вспыхнувшим при режимах, которые не удовлетворяли самые элементарные нужды людей. Прекрасной иллюстрацией их стратегии служит, конечно же, Алжир 90-х годов. Можно сказать, что Алжир был лабораторией того, что происходит сейчас в других странах региона. 

Тунисский и египетский режимы были не более и не менее "недемократическими", чем подавляющее большинство правительств в современном мире – как подтверждает магнитуда движения "Возмущенных", которое вот уже год протестует против политики их собственных правителей во многих странах Европы и Северной Америки. Однако аргумент об отсутствии демократии широко использовался для того, чтобы узаконить свержение этих правительств, независимо от того, кто и как сменит существующие режимы.

Трудно поверить в то, что политики и журналисты мира приветствовали "народ", совершающий "революцию", даже не проверив, каков состав политических сил внутри "народа" – понимаемого в либеральном духе как атомизированная масса индивидов, – какое политическое течение все больше говорит от его имени и какие перемены предлагают эти силы, помимо свержения правителей.

Эту политическую ошибку критикуют многие алжирцы, у которых есть опыт точно таких же шагов: молодежный бунт 1988 г., не инициированный фундаменталистскими группами, но немедленно украденный ими, требование новых выборов как единственного пути обеспечить "демократию", то есть, требование фундаменталистов о распространении религиозных законов, именуемых "шариатом", на все население.

Отмена законодательных выборов в декабре 1991 года не было началом насилия фундаменталистов в Алжире, как неверно утверждали СМИ. Насилие разворачивалось с 60-х годов и нарастало с каждым десятилетием. Но за ним последовало еще более кровавое десятилетие насилия фундаменталистов над всем населением, которое оставило в 90-х годах около 200 тысяч жертв. Интеллигенты, журналисты, люди искусства поражались и уничтожались поодиночке, целые деревни сжигались и стирались с лица земли вооруженными фундаменталистами. Излюбленными мишенями фундаменталистов были женщины: на протяжении всего десятилетия их обезглавливали, сжигали, калечили, пытали, насиловали, насильственно заставляли беременеть, чтобы рожать "хороших мусульман", и – в чадре или без – в больших количествах убивали.  

Этот опыт жизни под властью фундаменталистов и близкое знакомство с их политической стратегией служат причинами, по которым алжирские женщины с самого начала ясно видели, что на самом деле происходит в Тунисе и Египте. Однако наш анализ и предупреждающие сигналы миру остались не услышанными. Более того, когда мы обращали внимание на программу фундаменталистов, нас обвиняли в том, что мы – скрытые приверженцы старых режимов…

Крайне важно поразмыслить о демократии как концепции и о выборах как единственном критерии оценки демократии: если мы этого не сделаем, то рискуем закончить тем, что будем превозносить Гитлера как поборника демократии по той лишь причине, что он избран "народом".

Факт состоит в том, что в Тунисе и Египте обычные люди вышли на улицу, требуя перемен, а популистские крайне правые силы присвоили движение к своей политической выгоде. Они были достаточно умны для того, чтобы не слишком бросаться в глаза в самом начале протестов, но они были там, и у них было достаточно кадров и денег (которые решающим образом помогли в организации палаток, раздаче продуктов протестующим и т.д.) для того, чтобы контролировать первоначальный протест и придать ему политическое содержание.

И в случае с Тунисом, и в случае с Египтом первоначальные требования ограничивались словом "Хватит!", "Убирайтесь!". Таковы были главные лозунги протестующих. Иными словами, демонстранты требовали перемен, но им было неясно, как сформулировать точное содержание этих перемен в политических терминах.

Обоснованная народная борьба и восстания могут открыть дорогу крайне правым популистским партиям – в случае с Тунисом и Египтом, религиозно-фундаменталистским партиям, то есть ультраправым в религиозных одеждах.

Вопрос: В таких странах, как Египет и Тунис, считают, что женщины в действительности пользовались заметными законными правами при режимах Мубарака и Бен Али. Насколько это правда? Активисты движения за права женщин и светскость опасаются, что правящая в Тунисе Партия исламского возрождения может ввести в стране шариатский закон. В Египте новое правительство отменило систему квот, которая гарантировала женщинам представительство в парламенте. Высказываются предположения, что "Братья-мусульмане", которые преобладают в парламенте, могут снизить возраст вступления в брак до 14 лет. Активисты за права женщин в таких странах, как Бахрейн, Оман, Саудовская Аравия и т.д., которые ведут борьбу с религиозным консервативным руководством, опасаются, что последнее развитие событий в регионе может оказать негативное влияние на их борьбу за равноправие. Видишь ли ты откат назад в правах женщин в этих странах на волне этого возрождения консервативной религиозной политической культуры?    

Ответ: К несчастью, женщины отказываются видеть опасность, пока не бывает уже слишком поздно. Простой перечень преступлений, совершенных тунисскими фундаменталистами с момента падения Бен Али и до выборов, показывает, что они собираются делать: жестокие нападения на мирные демонстрации женщин, сексуальные домогательства к демонстранткам, угрозы убийства в адрес сторонников светского общества, избиение мужчин, пьющих алкогольные напитки в барах, угрозы в адрес женщин, идущих на пляж, и принуждение их вернуться домой под угрозой оружия, угрозы женщинам, которые не "одеты, как следует", запрет легальных предвыборных митингов Тунисской компартии, попытки сожжения театра и телевизионной станции, передававшей фильмы, которые они сочли "неисламскими", судебные жалобы на сторонников светского общества по обвинению в "оскорблении ислама", создание вооруженных фундаменталистских эскадронов, которые обыскивали дома в поисках спрятанного алкоголя и т.д.

Все это происходило ЕЩЕ ДО выборов в Тунисе, до того, как фундаменталистская партия выиграла выборы. Так что же волноваться теперь? Нам следовало волноваться все это время и действовать против исламистов там и тогда.

С момента выборов было совершено много новых преступлений, включая принудительное одевание чадры на женщин, незаконный захват Тунисского университета, запрещение женщинам-преподавательницам без чадры преподавать ученикам, и т.д. 

То, что творили фундаменталисты в Алжире – ближайшем соседе Туниса – в 90-х годах уже должно было быть достаточным, чтобы предостеречь тунисцев. Более того, более 20 лет назад алжирские феминистки, на основе своего опыта с распространением фундаментализма в Алжире в 60-х, 70-х и 80-х годах, предупреждали тунисские женские организации о появлении первых тревожных признаков роста фундаментализма в Тунисе. Но нас не услышали. Нашу озабоченность просто отбросили, ссылаясь на то, что Тунис куда прогрессивнее Алжира. И там никогда не станет возможным подобный рост религиозных ультраправых.

Алжирские интеллектуалы, бежавшие от алжирских фундаменталистов, подвергались угрозам со стороны тунисских фундаменталистов, когда жили в изгнании в Тунисе. Но и их свидетельства игнорировались.

Это печально напоминает мне о том, как иранские женщины прежде предупреждали нас, но алжирские женские организации отказывались видеть то, на что нам указывали в нашей стране иранские сестры.

Сегодня мы предостерегаем сенегальских женщин о том, что мы видим рост фундаментализма в их стране, но они отвечают так же, как отвечали когда-то мы, алжирцы, а потом и тунисцы: "Нет! Нет, в нашей стране это невозможно! Она куда более продвинутая, либеральная, с прогрессивными законами и т.д.". Кажется, что люди так и не учатся на опыте других.

Что потеряли женщины? Каковы были узаконенные права женщин в Тунисе и Египте до "революций"?  

В Тунисе статья 6-я конституции 1959 г., о равенстве, гласит, что все граждане имеют равные права и обязанности; все они равны перед законом. Так записано в большинстве конституций, но это широкое заявление обыкновенно затем отрицается во имя религии, в соответствии с другими законами, особенно законами о личности, семейными кодексами и т.д., которые регулируют значительную часть жизни женщин: права в семье, брак, полигамию (фактически – полигинию), развод по согласию или по воле мужа, опека над детьми, алименты, наследство и т.д.  

Хотя статья 1-я тунисской конституции объявляет ислам религией республики, в статье 5-й (о неприкосновенности личности, совести и вероисповедании) говорится, что Тунисская республика гарантирует неприкосновенность человеческой личности и свободу совести, защищая свободу вероисповедания.

В соответствии с этим, тунисский Гражданский кодекс применим ко всем гражданам и признает различный личный статус и право каждой общины управляться по различному семейному праву. Такой подход, общий для всех стран в регионе Ближнего Востока и Северной Африки, обыкновенно приводит к узаконению отсталых норм в семейных вопросах.  В Тунисе дело обстоит иначе, и законы отражают скорее состояние равенства между гражданами.

Вот лишь несколько примеров тех прав, которыми пользовались тунисские женщины по семейному законодательству, принятому вскоре после обретения независимости в 1956 г., по инициативе Хабиба Бургибы (первого президента), и позднее улучшенного, под давлением женских организаций. Бросим для примера взгляд на условия заключения брака, которые защищают права женщин.   

В Тунисе минимальный возраст для вступления в брак для женщин – 17 лет. В более молодом возрасте для этого требуется согласие вали (матримониального опекуна, характерного для маликитского североафриканского ислама) или суда, но статья 5-я Кодекса статуса личности (КСЛ) уточняет, что выход за пределы официального возраста вступления в брак возможен "лишь в особых обстоятельствах и ради очевидной выгоды обоих супругов". Интересно отметить, что в Тунисе вали может быть как мужчиной, так и женщиной – редкое явление в регионе. 

Далее закон неоднократно повторяет стремление к согласию со стороны невесты. Согласно статье A.9 КСЛ, оба вступающих в брак имеют право на заключение брачного договора. Согласно A.3, на брак не требуется согласия вали, и брак без согласия вступающих в него невозможен. Согласно A.21, брак объявляется недействительным без согласия и жениха, и невесты. Статья A.3 истолковывается в законодательстве таким образом, что согласие должно быть выражено в совершенно бесспорной форме заявлением "да" в присутствии должностного официального лица.

Дальнейшей защите женщин служит брачный договор. Согласно статье A.4 КСЛ, для подтверждения брака необходимы два "заслуживающих доверия" свидетеля. Пол свидетелей не уточняется, то есть, ими могут быть женщины – еще один редкий пример в регионе. Брак без свидетелей объявляется недействительным, в соответствии со статьями  A.21 и 22.

Далее, материальное будущее женщины защищается наличием «махра», подарка невесте, который является обязательным компонентом брака и условием его действенности (без махра брак недействителен). Максимальный и минимальный размер махра не установлен, но он не должен быть "ничего не стоящим" (статья A.3 КЛС). Согласно статье A.12, махр является собственностью жены, и она может распоряжаться им по своему желанию.

В соответствии со статьей A.4 КЛС, свидетельством брака служит только официальный документ, установленный законом. Договор о браке заключается в присутствии двух нотариусов, если брак совершается на дому, либо в присутствии регистратора актов гражданского состояния в помещении муниципального совета, если брак совершается публично. Без договора брак считается недействительным. Договор о браке является гражданско-правовым актом и должен включать: 1) Точную идентификацию лиц, вступающих в брак; 2) Взаимное согласие будущих супругов; 3) Разрешение опекунов, если вступающие в брак несовершеннолетние; 4) Имена и подписи свидетелей; 5) Махр.   

Все эти предписания направлены против любых форм детского и принудительного брака, который организуется семьей против воли девушки, как это преобладает во многих странах региона Ближнего Востока и Северной Африки. Если брак заключается без согласия невесты, он объявляется недействительным по суду (статья A.22). Если он не вступил в силу, решения суда достаточно, чтобы сделать женщину свободной. Если он вступил в силу и затем объявлен недействительным, женщина может потребовать свой махр, признается отцовство ребенка, и женщина должна выждать срок «идда», прежде чем снова вступить в брак. В обоих случаях процедуры развода не требуется.

Согласно статье A.23 КЛС, женщины обязаны "повиноваться" своим мужьям, и ответственность не является взаимной. Однако в дополнение был принят закон № 93-74 от 12 июля 1993 г., по которому права и ответственность супругов в браке теперь равны, в том числе и в финансовом отношении: жена должна участвовать в финансировании семьи, если у нее есть деньги, и муж не имеет право на деньги жены (согласно статье A.24).

Полигиния (многоженство) было отменено статьей A.18 КЛС: мужчина может быть осужден на год тюрьмы или штраф, если заключает брак с несколькими женщинами. Такому же наказанию подлежит женщина, сознательно вступающая в подобный брак. Согласно статье A.21, брак на основе многоженства признается неправильным и может быть аннулирован.

Развод по одностороннему желанию мужа ("талак") был запрещен статьей А.30 КЛС; развод может происходить только в суде. Согласно статье A.31, развод признается лишь по взаимному согласию. Независимо от причин, развод возможен только через суд и после попыток примирения со стороны судьи.

Все эти юридические нормы показывают, что законы, принятые при Бургибе в конце 1950-х гг., были благоприятны для женщин, предоставляя им равные права во многих областях и пытаясь защитить их от произвола семей и мужей. Они показывают и то, что женские организации вели борьбу за улучшение существующих законов и добились успеха в расширении прав в последующие десятилетия. Все это сделало положение тунисских женщин чудесным исключением в регионе Ближнего Востока и Северной Африки.

В Египте женщины обладают куда меньшими юридическими правами, чем в Тунисе, но их положение все равно намного лучше, чем у многих других женщин в регионе. К примеру, оговорен минимальный срок вступления в брак для девочек (16 лет), тогда как во многих других странах региона он вообще не установлен. Требуется согласие вали или судьи, но их власть ограничена. К примеру, вали не может препятствовать браку по причине размера махра или социального статуса. Однако о согласии со стороны невесты не говорится ничего: согласно статье A.5(2), необходимы двое совершеннолетних, чтобы засвидетельствовать наличие согласия между женихом и вали… В случаях принудительного брака, женщинам приходится чаще всего ждать по нескольку лет, прежде чем ей удается расстаться с мужем и оформить развод.

Жена отнюдь не пользуется равными правами и ответственностью в браке. Муж должен ее содержать только в том случае, если она подчиняется мужу и не покидает брачный дом без его разрешения.  Только муж решает, может ли жена пойти работать на законных основаниях и не противоречит ли это его представлениям об интересах семьи.

Если в Тунисе развод может быть свободно осуществлен по инициативе любого из супругов, в Египте, к сожалению, узаконен "талак". Однако, в соответствии со статьей А5 закона №25 от 1929 г. с дополнением законом №1200 от 1985 г., разводящийся муж должен иметь письменный сертификат "талака", нотариально заверенный в течение 30 дней после произнесения «талака». Жене должно быть вручено письменное уведомление, чтобы она не имела никаких сомнений в своем разведенном статусе. "Талак" становится необратимым только после троекратного произнесения.

В то время как в Тунисе различные условия, связанные с личностью и собственностью, могут, в соответствии со статьей A.11 КЛС, быть оговорены в нотариально заверенном контракте, в дополнение к правам, уже предоставленным по закону, в Египте закон признает лишь включение в договор о браке безусловного "талак тафвид" (возможности мужа передать права на развод жене, – перевод.). Хотя этой нормы далеко не достаточно для обеспечения автономии и равенства женщины в браке, она освобождает ее от необходимости доказывать ущерб в случае развода. Право жены работать также может быть оговорено в договоре о браке.

Можем взглянуть далее на финансовую сторону расторжения брака, права и обязанности в отношении детей после развода и т.д. Мы увидим, что тунисские женщины обладают наилучшим положением в регионе, им предоставлено куда больше юридических прав, чем египетским женщинам. И туниски и египтянки обладают куда большими правами, чем большинство других женщин региона Ближнего Востока и Северной Африки. Это отмечалось и в справочнике, изданном в 2003 г. международной сетью Женщин, живущих под мусульманскими законами ("Зная свои права: Женщины, семья, законы и обычаи в мусульманском мире"). В нем собраны и сравнены права женщин, в соответствии с КЛС / мусульманскими законами о личности во многих мусульманских странах и общинах Азии, Африки и региона Ближнего Востока и Северной Африки. Справочник доступен на странице международной сети в Интернете, и его можно скачать оттуда.    

Как можно не видеть, что завоевания, достигнутые женщинами при Бургибе и Садате, являются прямыми мишенями тунисских и египетских фундаменталистов? Теперь не только снова можно отдавать девочек замуж сразу после полового созревания. В Тунисе проповедники с Ближнего Востока открыто выступают за клиторотомию (еще доисламская практика, согласно всем историческим преданиям). Вольно или невольно, после «революции» тунисские женщины все больше закутываются в полное одеяние – в саудовском стиле, абсолютно чуждом для одежды, традиционной для их культуры, и т.д. Но разве в данном случае мы слышали хоть какой-нибудь вопль о защите "тунисской культуры"? Нет, мы слышим скорее утверждения, что чадра – это часть и элемент ислама… Как будто бы весь мир закрывает глаза на то, что по всему миру идет экспансия ближневосточной формы одежды, с особыми ассоциациями, и она все больше вытесняет все остальные формы одежды (от бубу и сари до цветных одежд берберов), которые мы традиционно носили на протяжении столетий. Более того, брак без согласия, многоженство, повиновение мужу и т.д. объявляются фундаменталистами внутренне присущими исламу, освещаются им. А на того, кто не хочет этому подчиняться, рискует получить клеймо "исламофобов"!  

Все права женщин в Тунисе и даже Египте будут искоренены во имя религии, если фундаменталистская версия ислама станет законом государства. Готов ли мир поддержать диссидентов в этих странах, которые требуют универсальных прав, или фундаменталисты будут открыто урезать права женщин и граждан, получая поддержку во имя "демократии"?  

Я хочу воспользоваться здесь возможностью для того, чтобы оспорить использование термина "закон шариата" в формулировке вашего вопроса. Это тяжкая ошибка – использовать терминологию фундаменталистов и называть "законом шариата" любые патриархальные меры, которые те хотят навязать как часть религии. Это ошибка и фактическая, и политическая. Кроме того, я хочу оспорить использование термина "исламофобия". 

Прежде всего, "шариат" по-арабски означает "путь бога", то есть, индивидуальную духовную практику. Он не означает и никогда не означал какое-либо юридическое, имеющее силу закона, предписание или набор предписаний, человеческий закон той или иной страны. Любой порядочный исламский теолог подтвердит такой перевод слова «шариат» и его искажение фундаменталистами. 

Фундаменталисты смогли заставить мир поверить, будто это набор божественных законов, а отрицание их взглядов по этому вопросу есть оскорбление самого ислама.

Прогрессивные силы за пределами мусульманских стран и общин трусливо приняли этот ложный перевод / ложное истолкование данной арабской терминологии, из опасения, что их обвинят в расизме или "исламофобии". "Исламофобия" – это еще одна концепция, созданная фундаменталистами и сумевшая заставить в себя поверить. Поскольку они изображают себя как единственные законные представители их религии, то любой, кто хоть в чем-то сопротивляется их диктату, совершаемому во имя ислама, обвиняется в том, что он против ислама. Иными словами, фундаменталистская мантра такова: поскольку мы – единственные представители подлинного ислама, если вы против нас, значит вы против ислама, то есть "исламофобы".  

Прогрессивные люди и феминистки должны избегать верить в притязания фундаменталистов, деконструируя их терминологию и отказываясь использовать ее. Все фундаменталисты во всех религиях хотят навязать свои отсталые истолкования как единственную верную версию своей религии. Но если обратиться к христианству, никому и в голову не придет утверждать, что взгляд на религию "Опус деи" является единственно верным. Люди знают, что, например, "теология освобождения" в Латинской Америке развивает другое видение христианства. Или если посмотреть на индуизм, никто не согласится поддерживать сати (самосожжение вдов, – перевод.), которое пропагандируют фундаменталисты как часть и элемент правильного поведения женщины в истинном индуизме.     

Дальше





Tags: , , , , , ,

(3 comments | Leave a comment)

Comments
 
[User Picture]
From:dagmara
Date:November 9th, 2012 12:47 am (UTC)
(Link)
спасибо, это очень интересно. и грустно.
[User Picture]
From:kontuzija
Date:November 9th, 2012 03:43 am (UTC)
(Link)
интересно,спасибо
[User Picture]
From:torbasow
Date:December 1st, 2012 04:02 pm (UTC)
(Link)
включая принудительное одевание чадры на женщин

Ошибка, должно быть «надевание чадры на женщин» либо «одевание женщин в чадру».

Powered by LiveJournal.com