Филимонов Василий Савельевич (wsf1917) wrote,
Филимонов Василий Савельевич
wsf1917

Categories:

Про прототип всех «оранжевых революций»

«Видный левый политик» Б.Ю.Кагарлицкий написал много книг, которые можно разделить на две категории. Первая – по политике, политологии и т.д. актуалиям; их можно было бы охарактеризовать как УГ, но спасает бойкость стиля. При всей странности содержания у автора живое перо, их легко читать, быстро втягиваешься и пр. Вторая, наоборот, важна, интересна и замечательна. Это две книги по всемирной истории «Периферийная империя: циклы русской истории» и «От империй – к империализму», где пересказываются западные марксистские работы, на повышенном основании восстанавливающие концепции М.Н.Покровского, приводится много новых данных, полученных нашими и западными авторами, радикально меняющих привычные представления и пр. К слову, Михаил Николаевич – один из немногих историков, давший общую концепцию исторического процесса не для «страны», а для мира в целом, и единственный из русских историков, чья концепция осталась адекватной новым данным, которых сейчас добывается всё больше и больше – из источников, из методов естественных наук и пр.
Так или иначе, обе книги всяко рекомендую к прочтению, а из второй выложу интересный кусочек про события, которые можно равно назвать «английским завоеванием Бенгалии» и «Бенгальской революцией», произведённой местными – не только индийскими, но и армянскими – купцами и фабрикантами. Фактически буржуазные классы оплачивали завоевание собственной страны, чтобы добиться большей свободы предпринимательства, освободиться от тягостного социального контакта с (феодальным) государством, при периодически приходивших неурожаях и прочих бедствиях действовавшего в интересах людей и наперекор бизнес-логике – организовывало общественные работы, открывало амбары с продовольствием, снижало налоги и пр.
Что заставляет видеть в данных событиях и их последствиях – тотальной архаизации Индии – прототип «оранжевых революций», особенно на Украине. Как тогда, так и здесь буржуазные классы (сами предприниматели, их политико-журналистская обслуга, прочая буржуазная интеллигенция, лавочники и приказчики) освобождается от остатков социального контакта, существовавшего при социализме. Украина (как некогда Сербия) до Евромайдана отличалась от России и тем более от бывших соцстран существенным отставанием процессов приватизации и коммерциализации социалки. Бизнесу эти путы хотелось скорее сбросить, что он сделал, ведомый современными Клайвами; собственно смысл обоих процессов – что евромайдановского, что вступления в ТС – состоял в конкуренции двух групп капитала за наиболее выгодный для себя трек «сбрасывания», где толпы, бьющиеся за патриотические лозунги, оказываются массовкой и расходным материалом.
Последствия, думаю будут те же, что и в Бенгалии, то есть негативными что для людей, что даже для буржуазных классов. Первое – ввиду архаизации, деиндустриализации и зависимого развития, легко просматривающейся при соединении с ЕС. Вторые получат свою прибыль, но, шахматным языком говоря, потеряют качество – вместо самостоятельности станут приказчиками на службе чужих интересов. «Оранжевые революции», как их бенгальский прототип, плохи тем, что «буржуазия  гарантировала  себе  благополучие  за счет того, что  пожертвовала не только интересами масс, но и перспективой национального развития», см.книгу, стр.466-481.
-----------------------------------------------------------------------------
 «Впоследствии выражение «Бенгальская революция», использованное в XVIII веке для описания переворота, совершенного в 1757 году Робертом Клайвом и его местными союзниками, воспринималось как некий терминологический курьез, порожденный неточностью политического языка того времени. Однако при более внимательном рассмотрении обнаруживается, что произошедшие события действительно представляли собой своеобразную форму социального переворота, буржуазной революции колониального типа. Анализируя структуры власти, сложившиеся в ходе этих событий, и социальную базу нового режима, английский Вашбрук  пришел  к  выводу,  что  государство,  построенное  британской Ост-Индской  компанией,  имело  явные  черты  «местного»  (indigenous), индийского происхождения78. Тот факт, что британская администрация в Индии была иностранной, сам по себе не являлся серьезной проблемой ни для населения, ни для значительной части элит в Индии. Эта страна пережила уже не одно завоевание, превосходно уживаясь с пришлыми правителями, которые, в свою очередь, попадали под обаяние местной культуры (и англичане не были исключением). Предшествовавшие британцам Великие Моголы сами были завоевателями, иностранной династией, к тому же иноверцами, причем активно распространяемый ислам находился в конфликте с индуизмом ничуть не меньше, нежели протестантизм британских джентльменов.
Ник Робинс (Nick Robins)  в истории Ост-Индской компании убедительно  показывает,  что  завоевание  Бенгалии  британцами  не  только опиралось в XVIII веке на поддержку местной торговой буржуазии, но и  активно  финансировалось  ею79.  Класс  туземных предпринимателей- баниев успешно развивался под защитой английских властей в Калькутте, накапливая изрядные богатства. Именно бании управляли текущими делами Компании, выступали торговыми посредниками и кредиторами британцев.  Именно  они  сыграли решающую  роль  в  подготовке битвы при Плесси, которая привела к покорению всей Бенгалии.
78 Modern Asian Studies, vol. 22, No.  1  (1988), p. 68
79 C m.:  N. Robins.Op. cit., 2006.

Формальным  поводом для  конфликта,  завершившегося  битвой  при Плесси,  был  рейд  бенгальского  наваба80  Сираджа  (Siraj)  против  Калькутты,  в  ходе  которого  пострадала  не  только  контролировавшая  город  Компания,  но  и  масса местного  населения,  особенно  индуистское и  армянское  купечество.  Восстановив  английский  контроль  над  городом, Клайв предпринял усилия, для того чтобы сместить Сираджа и заменить его на лояльного Компании правителя. На эту роль был избран родственник  правителя  Мир  Джафар  (Mir  Jafar).  Заговор  поддержали многие при дворе самого наваба и пострадавшие от его действий купцы.
Британская пресса с энтузиазмом писала про жителей Бенгалии, которые «были взбудоражены надеждой, что англичане одержат верх над навабом и освободят их от тирании и угнетения»81. Местные правители и буржуазия играли самую активную роль в происходящих событиях, и от их действий исход конфликта зависел в очень большой степени.  Вполне типично, что завоеватели используют «туземные» войска, набранные из местного населения. Нет ничего исключительного и в том, что часть местной элиты сотрудничает с иностранцами. Но вот случай, когда завоевание щедро и добровольно финансируется самими завоевываемыми, действительно уникален и наводит на серьезные размышления.
Ослабление власти  Великих Моголов  привело  к усилению  произвола местных правителей, будь то мусульманские навабы или князья, входившие в Маратхскую конфедерацию. Первые давили своих подданных непосильным  налоговым  бременем,  вторые  просто  грабили.  Ни  те,  ни другие не в состоянии были обеспечить эффективную судебную систему, уважение к правам собственности и гарантировать доступ к рынкам.
Во всех этих отношениях власть Ост-Индской компании выглядела наиболее привлекательным вариантом на фоне политической разрухи, сопровождавшей упадок империи.
Ярким  примером  может  быть  Набакришна  Деб  (Nabakrishna  Deb), который  не  только  выступал  посредником  между заговорщиками  при дворе наваба Бенгалии и англичанами, но и снабжал продовольствием Калькутту, осажденную войском наваба в  1756 году. После победы при Плесси  Набакришна вознаградил  себя  за счет участия  в  разграблении гарема  в  Маршидабаде  (Murshidabad)  —  победители  взяли  там  около 80  миллионов  рупий  золотом,  серебром  и  драгоценностями.  Получив после Плесси титул махараджи и жалование в 2 тысячи рупий от Ост-Индской компании, Набакришна возвратился в родной город Совабазар (Sovabazar)  на  роскошно  украшенном  слоне,  разбрасывая  серебряные монеты по улицам.
80 В некоторых источниках титул правителя Бенгалии приводится как «набоб» (nabob). Для единообразия далее он будет всюду именоваться навабом (nawab), независимо от от того, какая форма указана в источнике.
81 The Scots Magazine, June 1757, p. 315.

Даже  через  много  лет  после  Плесси  финансовое  положение  Набакришны оставалось куда лучшим, чем у завоевателей. В 1780 году, когда  губернатор Индии Уоррен Гастингс испытывал финансовые трудности, он не нашел иного выхода, кроме как обратиться к тому же Набакришне за займом в 300 тысяч рупий82.
Сражение при Плесси 23 июля  1757 года, решившее исход борьбы в Бенгалии,  было даже  не  настоящей битвой,  а скорее краткой  артиллерийской дуэлью, в ходе которой легкие английские батареи взяли верх над  тяжелыми  орудиями  бенгальского  правителя.  Огромный  перевес сил  (800 английских солдат,  2200 сипаев  и  8  орудий  противостояли 68 тысячам бенгальцев с 50 пушками) никак не сказался на ходе сражения.
В рядах бенгальцев началась  паника, а часть войск покинула поле боя, чтобы  вскоре  присоединиться  к  силам  Ост-Индской  компании.  Клайв удовлетворенно  докладывал  директорам  Компании,  что  потери  британских войск составили всего 17 человек и «в основном черных» (those chiefly blacks)83.  При  Плесси  в  очередной раз  было  продемонстрировано превосходство европейской артиллерии, но в конечном счете победу предопределила  не  сила  оружия,  а  политика:  значительная  часть  бенгальской элиты сделала ставку на англичан.
Победа при Плесси далась англичанам с чрезвычайной легкостью, но ее значение не было бы столь велико, если бы за разгромом войск Сираджа не последовал политический переворот в Бенгалии, организованный и поддержанный значительной частью местной элиты.
По итогам дела все основные участники получили свою долю добычи. Мир Джафар  стал  правителем, европейской общине в  Калькутте была выплачена компенсация в 550 тысяч фунтов за имущество, утраченное во время кратковременной оккупации города отрядами Сираджа, индусы получили 222 тысячи фунтов, армяне — 77 тысяч, армия и флот — 275 тысяч, а правление Компании скромно взяло себе такую же точно сумму — 275 тысяч фунтов84. Ничего не досталось только банкиру Омичанду (Omichand), выступившему посредником в переговорах между Клайвом и бенгальскими заговорщиками, готовившимися сместить наваба.
Омичанд заломил за свои услуги слишком высокую цену, а адмирал Уотсон  (Watson), номинально командовавший британскими силами, упорно не желал тратить казенные деньги на взятки. Клайв решил проблему с  присущим  ему  изяществом  —  он  просто  написал  от  имени  адмирала расписку на требуемую сумму, подделав подпись своего начальника.
82 См.:  N. Robins.Op. cit., p. 58-59.
83 L. James. Raj, p. 35.
84 См.: Ibid., p. 34.

Естественно, по фальшивому обязательству адмирал платить отказался и Омичанд остался ни с чем. Что касается Клайва, то битву при Плесси он  выиграл  своими  силами  и  посредничество  Омичанда для  него уже не представляло никакой ценности. Теперь можно было посмеяться над жадным и незадачливым банкиром.  Правда, в Лондоне к этой истории отнеслись с несколько меньшим юмором, расценив ее, вполне в британском духе, как недостойную джентльмена, «дискредитировавшего себя, прибегнув к восточному коварству»85. Что касается моральных ценностей самого Запада, то с ними, видимо, все было в полном порядке.
Первоначально  Компания  планировала управлять  Бенгалией  через марионеточных навабов,  но очень скоро выяснилось,  что эта схема не работает.  Когда  обнаружили,  что  Мир  Джафар  заигрывал  с  голландцами,  наваба  сместили,  однако  новый  правитель,  его  зять  Мир  Касим (Mir Kasim, Mir Qasim), оказался еще менее удачным выбором и вскоре вступил в открытую борьбу с англичанами. После очередного поражения бенгальского войска в  1765 году Мир Джафар был восстановлен на троне, где он просидел до своей смерти (два года спустя). Однако периодически повторяющиеся кризисы свидетельствовали о том, что система власти в стране не работает. В мае 1765 в Индию после пятилетнего отсутствия вернулся Клайв — как раз вовремя, получить известие о смерти Мир Джафара, по завещанию которого победитель при Плесси получал впечатляющую сумму в 70 тысяч фунтов86.
Положение дел было плачевное, руководство Компании в Калькутте оказалось растеряно и деморализовано, среди сипаев произошел бунт, впрочем быстро подавленный генералом Монро (Munro), а Мир Касим при поддержке Великого Могола вернулся в  Бенгалию с большим войском. Однако в битве при Баксаре (Buxar) в  1764 году армия Компании, состоявшая  преимущественно  из  сипаев,  одержала  очередную  победу над значительно превосходившим ее по численности войском Мир Касима.  Ключом  к успеху были дисциплина и четкое выполнение приказов. Подобно тому, как в Европе прусскую пехоту сравнивали с «живыми стенами», строй сипаев казался современникам «стеной изрыгающей пламя» (wall which vomited fire and flame)87.
После  битвы  при  Баксаре  большая  часть  субконтинента  оказалась под  контролем  победителей,  но  Клайв  и  совет  Компании  в  Калькутте не  готовы  были  к  роли  правителей  Индии.  Заключив  мир  с  Великим Моголом,  они  принудили его  подписать указ  (фирман),  передававший в руки англичан право сбора налогов в Бенгалии и сопредельных землях — дивани (diwani, dewany).
85 Ibid.
86 См.: R. Harvey.Clive: The life and Death of a British Emperor. London: Hodder and
Stoughton,  1998.
87 L. James.Raj, p. 41.

В обмен Компания обязалась ежегодно уплачивать 2,6 миллиона рупий в казну императора88. В конечном счете Великий Могол превратился в пенсионера компании, живущего за счет выделяемого ею бюджета. Первоначально Компания получила фискальные права в провинциях Орисса (Orissa), Бихар (Bihar) и в Бенгалии. Налоговые поступления в  1762-1764 годах составляли 2 миллиона фунтов, а в  1766-1769 годах достигли уже 7,5 миллиона89. Эти ресурсы были немедленно использованы для укрепления военной мощи: строились новые крепости, наращивались вооруженные силы, велись успешные кампании в провинциях Деккан (Deccan) и Мисор (Mysore). Численность британских войск в Индии к  1782 году достигла  115 тысяч человек, 90% из них составляли сипаи. В руках Компании оказался политический, военный и финансовый контроль над обширной, густонаселенной и  богатой территорией, существенно превышающей собственно Бенгалию.
Администрация наваба теперь тоже содержалась за счет  Компании. Первым итогом этой системы был управленческий хаос и повсеместная коррупция, в  которой равно участвовали и британцы,  и их индийские партнеры. Попытки Клайва навести порядок достигли лишь частичного успеха, и только в  1773 году его преемнику Уоррену Гастингсу (Warren Hastings)  удалось  создать  более  или  менее  эффективную  администрацию, оказавшуюся, естественно, полностью в руках британцев.
Политические и юридические институты, на которые опиралась английская администрация в Бенгалии, были поддержаны местной буржуазией, они, говоря словами историка, «были привлекательны и соответствовали амбициям поднимающихся новых классов»90. Благодаря новой, европейской  власти  начавшаяся  уже  раньше  неформальная  приватизация прав и собственности в пользу новой коммерческой элиты, проходившая  в  индийском обществе,  получала юридическое  оформление.
Компания предоставляла буржуазии защиту как против посягательств правителей  и  султанов,  так  и  против  неимущих  классов,  пытавшихся вернуть утраченную общинную собственность. Индийская буржуазия сыграла ведущую роль в формировании колониального государства, и именно этим объясняется удивительная легкость, с которой Компания, ее администраторы и генералы добивались блистательных успехов,  используя  сравнительно  небольшие силы.  За фасадом британского колониального присутствия скрывались мощные коммерческие интересы вполне местного происхождения.
88  См.:  PGriffiths. Empire  into  Commonwealth.  London:  Ernest  Benn  Ltd.,  1969, p. 95.
89 Cm.: The Political Economy of Merchant Empires, p.  184.
90 Modern Asian Studies, vol. 22, No.  1  (1988), p. 75.

Таким образом, констатирует Вашбрук,  «государственную  власть  на территории значительной части Южной Азии удалось взять при поддержке и благодаря непосредственным усилиям этих групп», а «колониализм оказался логичным итогом развития капитализма, происходившего в самой Азии»91.
Каждый успешный завоевательный поход Ост-Индской компании завершался примирением с побежденными и включением их в формирующуюся политическую систему. Как и в Шотландии, где после подавления якобитского восстания 1745 года, сперва элиты, а затем и более широкие слои общества превратились в сторонников открывающей для них новые перспективы империи, так и в Индии бывшие противники один за другим превращались Компанией в сторонников. Маратхи, привлеченные жалованьем и перспективой продвижения по службе, массово вступали в ее войска. «Сложились новые правила войны. Компания не только разделяла и властвовала, но и вербовала своих бывших противников. Побежденные  гуркхи  после  1816  года  из  разбойников  превратились  в солдат, зарекомендовав себя наилучшим образом. Так же произошло и с сикхами, которые стали записываться в армию после 1850-х годов»92. Не только военную, но и гражданскую службу активно пополняли представители коренного населения, без которых завоеватели в Индии и шагу ступить  не  могли.  Благодаря  их участию  функционировали  торговые предприятия Компании, собирались налоги, размещались заказы.
Речь явно идет не просто о сотрудничестве местных элит с иностранным правительством, а о равноправном партнерстве, особенно если учесть, что торговый баланс между Англией и Индией складывался в пользу последней. Ежегодно британские торговцы оставляли в Индии серебро для покрытия  торгового  дефицита,  в  Бенгалии  складывались  огромные  состояния, Калькутта процветала, производство и занятость росли.
В  подобной  ситуации  бании  вполне логично  могли  считать,  что  не имея  (в  условиях  кастового  общества)  собственных  политических  и военных  ресурсов,  они  используют  английскую  администрацию  для защиты собственных интересов и достижения собственных целей. Английские  авторы  уже  при  жизни  Клайва  говорили  о  «бенгальской  революции», а спустя столетие Маркс писал, что британское владычество произвело в Индии «величайшую и, надо сказать правду, единственную социальную революцию, пережитую когда-либо Азией»93.  По существу индийская  буржуазия  с  помощью  англичан  избавлялась  от  контроля традиционных и феодальных элит, от стеснявшего ее старого политического и государственного порядка.
91 Ibid., р. 76.
92 L. James.Raj, p. 73.
93 К. Маркс,  Ф. Энгельс.Сочинения, т. 9, с.  135.

Почему же в таком случае отношения радикально изменились к началу XIX века?  Почему Индия, а затем и Китай превратились в  «пери­ферию» мирового капиталистического порядка,  а торговые отношения Азии  и  Европы  резко  изменились  не  в  пользу  последней?  Решающую роль несомненно сыграла промышленная революция в Британии.  В то время, как индийская буржуазия с помощью солдат в красных мундирах и джентльменов в напудренных париках устанавливала у себя дома порядок торгового  капитализма,  в  самой  Британии  складывался  капитализм индустриальный.
Но с другой стороны, в развитии индустриализации решающую роль сыграла сама логика глобального накопления, характерная для капиталистической  миросистемы.  Торгово-финансовые  отношения  Индии  и Англии в XVIII веке не дают основания говорить об Индии — несмотря  на  военно-политическое  присутствие  иностранцев  —  как  о  «периферии».  Но  европейский  капитализм  развивался  в  качестве  «центра» миросистемы, мобилизуя и перераспределяя ресурсы многих регионов планеты, а индийский торговый капитализм оставался сугубо местным явлением, подключаясь к глобальной экономике лишь в той мере, в какой он становился частью британской торговой системы, воплощением которой была Ост-Индская компания.
За военными победами последовали экономические. Провинциальная американская газета, восхищенно писала в 1769 году: «Чтобы понять насколько выросла ост-индская торговля за прошедшие 20 лет, достаточно посчитать число кораблей Компании. Если в начале данного периода их было не более 16, то сейчас имеется примерно 60 или 70 парусников. Территории Компании в Ост-Индии сегодня имеют протяженность в тысячу миль, а в ширину они составляют не менее 600 миль»94.
Как часто бывает, успех привел к резкому изменению соотношения сил в лагере победителей. Индийские купцы и банкиры, финансировавшие  Клайва,  с  лихвой  вернули  свои  инвестиции,  однако,  говоря  шахматным языком, «потеряли качество». Получив доступ к налоговой базе Бенгалии,  Компания сделалась независимой от индийских банкиров, а устранив конкуренцию других европейских компаний, англичане обрели и возможность диктовать условия своим индийским партнерам.
Индийская  буржуазия,  сделав  ставку  на  британский  колониальный  режим  в  качестве  инструмента  для  осуществления  собственных амбиций,  недооценила  возможности  и  силу государства,  тем  более  — государства  непосредственно  включенного  в  управление  мировыми процессами,  государства-гегемона.  Результатом стало социальное преобразование, но оно оказалось совсем не таким, на которое рассчитывали те, кто вкладывали деньги в лорда Роберта Клайва и его администрацию.
94 The Pennsylvania Gazette, No. 2128, October 5th 1769.

Экономическая  и  политическая  реконструкция  бенгальского  и позднее индийского общества подчинила его капиталистическое развитие нуждам внешнего, европейского накопления. Ключевая роль в организации экономики перешла, — заключает Вашбрук, — «из рук местных  капиталистов в руки британцев благодаря тому, что последние обладали монополией на государственную власть»95.
Спустя 20 лет после начала английской экспансии, индийские торговцы  и  ремесленники,  которые  первоначально  приветствовали установление английского порядка,  обнаружили, что новые правители, хоть и отличаются  от старых, но не намного лучше их:  «Компания диктовала ткачам южной Индии, как организовать производство, вытесняла с рынка местных инвесторов и предпринимателей. Ремесленники Карнатаки (Karnataka), радовавшиеся, что англичане избавили их от грабительских набегов  маратхов,  оказались  отданы  на  произвол  налоговых  агентов Компании, которые обирали их почище разбойников»96. Англичане вместе со своими ближайшими партнерами из числа индусов и армян жестко  навязывали  свои  коммерческие  условия,  не  стесняясь  прибегать  к насилию и используя отряды сипаев для запугивания неуступчивых поставщиков. Получение взяток стало обычной практикой, как и вымогательство. Никто иной как Роберт Клайв, выступая в британском парламенте, предостерегал своих слушателей о распространении коррупции в завоеванной им стране и призывал реформировать управление, чтобы навести в нем хотя бы элементарный порядок.
Клайв связывал надежды на реформу со своим преемником Уорреном Гастингсом, но последний оказался не в состоянии что-либо изменить. Гастингс был — по стандартам Бенгалии XVIII века — относительно добросовестным администратором, «более интересовавшимся доходами Компании, чем своими собственными», он принадлежал к числу людей, которым «интересна скорее власть, чем деньги»97. Его стараниями поступления в бюджет Компании заметно увеличились, но на какие-либо меры, ограничивающие произвол британских чиновников, губернатор не решился.
Даже консервативный английский историк вынужден признать, что сотрудники  Компании  «ухитрялись  сочетать  некомпетнтность  и  коррумпированность  самым  удивительным  образом»98.  И  если  подобной организации,  несмотря  на  очевидную,  на  первых  порах,  неэффективность аппарата власти, удавалось добиваться одного успеха за другим, то причиной тому являлись не только исключительные административные таланты Клайва и Гастингса, но и лояльное сотрудничество местной буржуазии, без поддержки которой Компания долго не продержалась бы.
95 Modern Asian Studies, vol. 22, No.  1  (1988), p. 79-80.
96 L. James.Raj, p. 29.
97  C.C.  O'Brien.Op. cit., p. 283.
98 P.  Griffiths.Op. cit., p. 97.

К 80-м годам XVIII века достигающие Британии известия о беззакониях и  жестокостях,  творимых английской  администрацией  в  Индии, уже невозможно было  игнорировать.  Даже король Георг III писал про «ужасающие  и  позорные  беззакония,  творимые  в  Индии»  (shocking enormities  in  India  that  disgrace human  nature)99.  Общественность  требовала наказания  виновных,  и  козлом отпущения оказался  все тот же Уоррен Гастингс, на которого обрушился гнев газетных публицистов и парламентских ораторов. Депутаты проголосовали за его импичмент. Гастингс вынужден был с позором покинуть пост губернатора Бенгалии.
После Уоррена Гастингса английскую администрацию в Индии возглавил  лорд  Корнуэльс  (Lord  Cornwallis),  которому удалось  положить конец  наиболее  вопиющим эксцессам,  которыми  сопровождалась деятельность  Ост-Индской  компании  в  предшествовавшие  годы.  От  английских чиновников отныне требовали неукоснительного соблюдения законов и приверженности тем же нормам джентльменского поведения, которые считались естественными в Англии.
Новое, формально организованное бюрократическое государство закрыло каналы обогащения для местной буржуазии через неформальную приватизацию.  Права собственности были закреплены  и освящены  — как того  и желали  новоявленные  индийские буржуа,  но вместе с формализацией этих прав  пришел  конец  и  систематическому присвоению ими  казенного  имущества.  «Теперь,  когда  нельзя  было  уже  выступать банкирами  правительства  и  собирать  для  него  налоги,  многие финансовые  воротилы  превратились  в  мелких  ростовщиков  и  спекулянтов.
При выбивании денег из должников они не могли теперь использовать насилие, налоги проходили мимо их рук. У них не было теперь средств для инвестиций в производство. Операции, на которых они раньше наживались, теперь непосредственно выполнялись «государством» в интересах британских капиталистов, акционеров Компании, владевшей этим государством.  После  того,  как к акционерам перешла государственная власть, они перенаправили финансовые потоки в своих интересах»100.
Сочетание коммерческой и политической монополий оказалось тем стратегическим  инструментом,  с  помощью  которого  была  преобразована экономика Бенгалии, а затем и всей Индии. Показательно, однако, что индийская буржуазия не взбунтовалась. Правила игры, сложившиеся  в  результате  английской  победы,  были  для  них куда хуже, чем  они рассчитывали.
99 Цит. по: Ibid., р. 357.
100 Modern Asian Studies, vol. 22, No.  1  (1988), p. 80.

Но и такие условия оказывались им выгодны. Даже всевозможные притеснения, которым подвергала компания в конце 1760-х годов туземных и не входящих в состав корпорации британских купцов, не приводили в большинстве случаев ни к чему, кроме как к жалобам в Лондон и судебным искам в английские суды.
Одним  из  первых  последствий  установления  рыночного  режима  в Бенгалии  стал  катастрофический  голод  1770  года.  Неурожаи  и  голод случались в Индии и раньше, но с приходом британцев они участились. И  дело  не только  в  том, что  иностранцы  не  разбирались  в  специфике местного  сельского  хозяйства  и  в  местных  ирригационных  системах, но и  в том, что англичане принесли  с собой  капитализм.  Как отметил Маркс, в Индии начался упадок земледелия, «не способного развиваться в  соответствии  с  британским  принципом  свободной  конкуренции»101.
Резко изменились и правила игры, и логика принятия решений. Не изменился только климат. Уоррен Гастингс утверждал два года спустя, что в ходе этого бедствия умерло не меньше 10 миллионов человек — треть населения края. Другие авторы говорили о трех миллионах погибших, а индийский исследователь Раджат Датта (Rajat Datta) считает, что масштабы катастрофы в британских источниках преувеличены, умерло «всего» 1,2 миллиона бенгальцев.
Читать далее
Tags: СНГ, всемирная история, капиталистические реформы, колониализм, оранжевые революции, реакция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments